Почему крохотный гарнизон отстоял Петропавловск?

Зачем эскадра пришла к Петропавловскому порту (так официально именовался тогда Петропавловск-Камчатский)?

В поисках фрегата "Аврора". Союзники очень опасались, что он - вместе с фрегатами "Паллада" и "Диана" и корветом "Оливуца" - начнет охоту за их торговыми судами в Тихом океане.

Раз так, эскадре надо было поставить как минимум задачу уничтожения "Авроры" (она действительно стояла в Петропавловском порту). А как максимум - всего порта, этой базы русских крейсеров.

Вместо этого командующий эскадрой контр-адмирал Дэвид Прайс приказал лишь уничтожить батареи № 1 (на Сигнальном мысу) и № 4 (у Красного Яра), прикрывавшие подходы к гавани порта.

Дальше собирались действовать "по обстоятельствам"...

Не решился прорываться в гавань

Обстоятельства сложились так, что к полудню 20 августа (1 сентября) 1854 года батареи № 1 и 4 эскадра подавила.

Ну и что делать дальше?

Если помнить про главные задачи, то подавить еще и батарею № 2 - на косе Кошка, отгораживающей гавань Петропавловского порта от Петропавловской губы. (Тем более, что русские батареи оказались весьма уязвимы.)

А затем уничтожить стоящие за косой фрегат "Аврора" и транспорт "Двина".

Это тоже вполне реально. 27 пушкам левых бортов "Авроры" и "Двины" главные силы эскадры - фрегаты "Президент", "Пик" и "Форт" - могут противопоставить до 75. Большинство судов русского флота построены не из дуба, а из менее прочной сосны - и потому более уязвимы для ядер и бомб, чем английские и французские. (Корпус "Авроры" действительно был сосновым - да еще и чрезвычайно расшатанным ударами волн в тяжелейшем, изобиловавшем штормами 6-дневном плавании через Тихий океан от берегов Перу к Камчатке.)

Возможность "истребления" русских судов допускал не только лейтенант Николай Фесун (в 1854-м - мичман на "Авроре"), но и организатор обороны Петропавловского порта генерал-майор Василий Завойко...

Уничтожив "Аврору" и "Двину", можно войти в гавань Петропавловского порта (выслав предварительно шлюпки, чтобы промерить глубины на входе и развести преграждавший вход бон из скрепленных цепями бревен. Если русские обстреляют шлюпки из ружей - отогнать стрелков картечью из судовых орудий).

А войдя, сжечь город - либо огнем с судов, либо усилиями высаженного десанта.

Батарею № 2 эскадра действительно бомбардировала и подавила.

Но вот уничтожать "Аврору" и "Двину" контр-адмирал Огюст Феврие де Пуант (еще утром сменивший погибшего при не вполне понятных обстоятельствах Прайса) не стал. И увел суда туда, откуда пришел, - за мыс Сигнальный.

Оставив в полном недоумении своих рвавшихся в бой моряков. "Вообще, - сетовал потом его бывший подчиненный Эдмон дю Айи, - во всем происшедшем после полудня заметна какая-то нерешительность", объяснить которую "мудрено".

Испытал стресс от самого факта сопротивления

Мудрено - но попытаться можно. Союзники, писал в том же 1854 году корреспондент лондонской "Таймс", "предполагали, что Петропавловск сдастся при первых выстрелах, и не рассчитывали, что он мог противиться". (Англичанин основывался на рассказах прибывших с Камчатки в Сан-Франциско французских моряков.)

Если так, то понятно, почему Феврие де Пуант не довел дело до конца.

Он испытал стресс, был выбит из колеи самим фактом сопротивления русских.

Выбит настолько, что утратил способность адекватно оценивать происходящее. Подавление целых трех русских батарей стоило его эскадре всего лишь 1 убитого и 7 раненых - но на вечернем военном совете адмирал доказывал, что уничтожение порта обернется большими потерями! И хотел увести эскадру в Сан-Франциско...

Старший над английскими судами кэптен (капитан 1 ранга) сэр Фредерик Николсон насилу убедил его продолжить операцию - ввиду вновь открывшихся обстоятельств. А именно: американские матросы сообщили о дороге, выводящей к Петропавловскому порту с тыла - от перешейка между Никольской горой и озером Култушное...

Союзники, писала в том же 1854 году корреспондент лондонской "Таймс", "предполагали, что Петропавловск сдастся при первых выстрелах, и не рассчитывали, что он мог противиться" Растерялся при десантировании на берег

И 24 августа (5 сентября) по обе стороны Никольской горы был высажен десант - на этот раз с четкой задачей захватить Петропавловский порт. 

Артиллерийская подготовка высадки своей цели достигла: прикрывавшие район Никольской горы русские батареи № 3 и № 5 были подавлены.

Сама высадка была произведена безупречно. (Не зря на эскадре тренировались в этом еще весной, стоя в перуанском порту Кальяо...)

Однако гора опять родила мышь.

Двинувшаяся по дороге к городу колонна кэптена Ричарда Бёрриджа попала под огонь батареи № 6 - но Бёрридж не проявил настойчивости в попытках продвинуться. После провала второй атаки его люди отошли и вступили в ружейную перестрелку с батарейцами. Со слов Бёрриджа, кэптен Николсон доложил потом в Адмиралтейство, что пробиться было "невозможно"...

Нерешительность Бёрриджа "фактически лишила десант всякого смысла. Без его атаки и взятия города дальнейшее пребывание союзников на берегу становилось не только бесполезным, но и опасным".

Даже при том, что была занята Никольская гора. Да, с нее просматривался и простреливался весь город. Но из чего стрелять? С собой захватили лишь одну легкую гаубицу. Свозить на берег и втаскивать на гору судовые орудия было бы очень долго, а времени у союзников не было. На их эскадре подходили к концу запасы провизии...

На суше русские моряки воевали лучше

Не исключено, однако, что колонна Бёрриджа не сумела прорваться в город потому, что составлявшие ее английские матросы были плохо обучены действиям на суше. Может быть, именно поэтому для них оказалось "невозможно" просочиться через лес и кустарник, обойти батарею № 6 и двигаться дальше.

Здесь мы подходим ко второй причине поражения союзников под Петропавловском - сказавшейся в бою за Никольскую гору. На англо-французской эскадре "было много молодых горячих матросов" - но они уступали русским матросам в умении сражаться на суше.

Дело в том, что с 1833 года в русском флоте не было морской пехоты. Ее функции выполняли матросы - которых учили поэтому не только стрелять, но и колоть штыком и действовать в рассыпном строю (где каждый самостоятельно применяется к местности, ищет цели и поражает их огнем или штыком). В результате матросы "Авроры" (балтийцы из 19-го флотского экипажа) справились даже с английской морской пехотой.

А в тихоокеанском 47-м флотском экипаже большинство матросов вообще были вчерашними пехотинцами - только весной 1854-го переведенными во флот из Сибирских линейных 12-го, 13-го и 14-го батальонов. Мало того, больше половины этих уроженцев Сибири до службы промышляли охотой - то есть были привычны к одиночным действиям в лесу и горах. И 24 августа на заросшей кустарником Никольской горе оказались в своей стихии!

Тем более что по пути на Камчатку командир 47-го экипажа капитан 1 ранга Александр Арбузов усиленно обучал их аккурат тому, что понадобилось 24 августа, - быстрому построению и движению по сигналам горна, фехтованию на штыках, действиям в рассыпном строю на пересеченной местности...

А "стрельбе обучать было не нужно": бывшие сибирские охотники "оказались артистами" в этом искусстве!

Русские командиры "из камня делали хлеб"

И, наконец, нельзя не отдать должное хладнокровию и распорядительности русских командиров - генерал-майора Завойко, капитана 1 ранга Арбузова и командира "Авроры" капитан-лейтенанта Ивана Изыльметьева. Не думая об опасности, держа руку на пульсе боя, они изыскивали все средства, скребли по всем сусекам - и все, что находили, быстро бросали навстречу врагу! "Из камня делали хлеб", - сказал бы руководивший точно так же светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический...

Перед Крымской войной Россия стала наращивать силы своего флота в Тихом океане. Раньше у нее было там лишь несколько транспортных судов, а в мае 1851 года в Петропавловский порт прибыл корвет "Оливуца" - охранять от браконьеров районы китового промысла и защищать русские поселения на Аляске. Летом 1853-го на Дальний Восток пришли транспорт "Двина" и - доставляя русское посольство в Японию - фрегат "Паллада". Осенью в Тихий океан отправились фрегаты "Диана" (на смену обветшавшей "Палладе") и "Аврора" (в помощь "Оливуце").

Таким образом, к лету 1854 года русские должны были располагать в Тихом океане 3-4 фрегатами и корветами. Англичане сочли, что в случае войны эти силы создадут серьезную угрозу их торговому судоходству. Поэтому для поиска и уничтожения "Паллады", "Дианы", "Авроры" и "Оливуцы" была выделена целая англо-французская эскадра - контр-адмирала Прайса.

С началом войны ближайшей ее задачей стало нейтрализовать упущенную у берегов Перу "Аврору". На Гавайских островах ее не обнаружили, и Прайс повел эскадру в Петропавловский порт...

С 1833 года в русском флоте не было морской пехоты. Ее функции выполняли матросы - которых учили поэтому не только стрелять, но и колоть штыком и действовать в рассыпном строю.

Кстати

Англичан проучили и на Русском Севере

В июле текущего года исполнилось и 165 лет обороне Соловецкого монастыря, который отстреливался от двух английских военных кораблей.

На требование сдаться архимандрит монастыря Александр, ставший еще и командующим, ответил:

- Так как в монастыре солдат нет, а только инвалиды, охраняющие монахов и жителей, то и сдаваться некому.

Англичане ушли ни с чем.

А в июне 1855 года продолжили свою Беломорскую кампанию, попытавшись высадиться у деревни Лямца. Но получили отпор от дьячка Изюмова и крестьян.

Автор: Андрей Смирнов, кандидат исторических наук. Журнал "Родина".